21 сентября 2012
15758

3. Принципы создания новой архитектуры международной безопасности

В Лиссабоне были приняты решения о выстраивании современного партнерства..., основанного на принципах неделимости безопасности, взаимного доверия, транспарентности и предсказуемости[1]

Д. Медведев

На Соединенных Штатах и Европейском Союзе лежит историческая
ответственность предложить создание нового мирового порядка...[2]

Из доклада "Перестройка отношений ЕС-США:
концептуальный доклад", подготовленного
8 авторитетными европейскими политиками


Усилия, предпринятые в последние годы Россией в области международной безопасности, позволяют, как считает Д. Медведев, "с осторожным оптимизмом" говорить о "перспективах работы" над российской инициативой европейской безопасности. Определения Д. Медведева - "осторожный оптимизм" и "перспективы работы" вполне точно характеризуют реалистичность таких намерений. Можно и нужно говорить о процессе, который может привести к определенным результатам, но отнюдь не о результатах. Тем более в ближайшем будущем.

Прототипом новой архитектуры международной безопасности может стать Договор о европейской безопасности (ДЕБ), в основу которого Дмитрий Медведев положил пять принципов, которые могут стать фундаментом и более универсальной, глобальной, а не только евроатлантической системы. Рассмотрим предметнее эти принципы применительно к ДЕБ

Первое. В договоре должно содержаться чёткое подтверждение базовых принципов безопасности и межгосударственных отношений на евроатлантическом пространстве. Это:

- приверженность добросовестному выполнению международных обязательств;

- уважение суверенитета, территориальной целостности и политической независимости государств. Уважение всех других принципов, которые вытекают из Устава Организации Объединённых Наций.

Не стоит думать, что принципы безопасности рождаются в тени кабинетов аналитиков, либо референтов и PR-служб. Эти принципы рождались жизнью и политической практикой. Так, в основе политики А. Невского лежали религиозные и нравственные принципы. Недаром его самое известное изречение "Не в силе Бог, но в правде".

Этот же принцип А.Невский переносил и на международную область. Напутствуя воинов перед битвой, он говорил, что "нельзя преступать чужие пределы". И сам никогда не предъявлял претензий на чужие территории. Среди российских историков "существует мнение, что едва ли не впервые в средневековой Европе А. Невский выдвинул идею нерушимости границ"[3].

Казалось бы, зачем вновь обращаться к общепринятой международной норме, ставшей таковой еще в 50-70 годы прошлого века? Неужели нужен этот ритуал, являющийся обязательной частью огромного числа международных договоров и конвенций? Тем более, что ряд критиков Д. Медведева именно из-за этого поспешили объявить его инициативу "абстрактной", "неконкретной", даже банальной?

Действительно, данная формулировка, как видно, не содержит никаких принципиально новых предложений. За исключением одного: подобные международные обязательства должны иметь универсальный характер, т.е. применяться всеми государствами по отношению ко всем государствам, а не носить избирательный характер. Не секрет, что в последние годы "политическая целесообразность" порой заменяла нормы права.

Президент России добивается лишь подтверждения и актуализации принципов, содержащихся в Уставе ООН, других документах, включая Заключительный Акт, подписанный в Хельсинки в 1975 году. Обращает на себя внимание также акцент, сделанный Д. Медведевым на политической независимости государства.

Не секрет, что в последние десятилетия, когда фактически сложилась однополярная военно-политическая система в мире, эта принципы не только размывались, но нередко и нарушались. Под такую политическую практику настойчиво подводились теоретические основания, суть которых сводилась к простой формуле: в эпоху глобализации суверенитет государств должен уступить место наднациональным правилам поведения, которые, как подразумевалось, разрабатываются странами-лидерами глобализации, прежде всего США.

На уровне исследователей - на конференциях, в печатных работах, включая российских ученых, - эта формула поднималась бесконечное количество раз. Из нее настойчиво пытались сделать международную норму де-факто. Также де-факто эта норма стала практической политикой ряда стран, предоставив, например, США право на односторонние действия.

В последние годы именно этот, общепринятый в прошлом постулат, подвергается постоянной ревизии. Руководство США открыто пренебрегает этим принципом, навязывая миру свои представления о демократии, прогрессе, правах человека и, главное, суверенитете. В ход идут: экономическое давление, политический шантаж, информационная агрессия и даже прямое военное вмешательство (Югославия, Ирак, Афганистан). Россия, де-факто, предлагает коллективно осудить такую практику и исключить ее из арсенала международных отношений.

Второе. Следует ясно подтвердить недопустимость применения силы или угрозы её применения в международных отношениях.

Следует сказать, что возвращение к принципу отказа от использования военной силы в международных отношениях, который был девальвирован в последние десятилетия, - очень важно. Военная сила стала рассматриваться США в качестве легального, допустимого инструмента под самыми различными предлогами. Если в 50-60 годы ХХ века это было "защита прав американских граждан", то в начале XXI века - "нарушение демократии", "международный терроризм", "наркоторговля" и другие поводы для военных интервенций.

Подтверждение этого принципа в условиях XXI века в качестве базового принципа архитектуры международной безопасности отнюдь не пустая декларация, а практическая потребность. Его строгое соблюдение может препятствовать, затруднять США, да и другим странам, использовать свои военные преимущества. И не только в Иране, Афганистане, но и в любой точке мира, ведь огромное политическое значение имеет косвенное, непрямое применение военной силы в виде явной или скрытой угрозы. Соответственно подтверждение этого принципа ограничивает политический эффект угрозы применения военной силы.

Для США всегда было принципиально важным сохранить военную силу в качестве инструмента своей внешней политики, который использовался всегда по-разному. Причем косвенное использование, как правило, было многократно эффективнее прямого. В стратегии США этому всегда уделялось много внимания, что можно изобразить на следующем простом рисунке.



Существенно, что Договор (ДЕБ) должен дать гарантии единообразной трактовки и соблюдения этих принципов. В последние годы существовал очевидный субъективизм.

Необходимо также закрепить единство подходов к предупреждению и мирному урегулированию конфликтов на евроатлантическом пространстве. Что также можно в самом Договоре. А в будущем распространить и на другие регионы. Упор следовало бы сделать на переговорных "развязках" - с учётом мнения сторон и при безусловном уважении к миротворческим механизмам. Это очень важный элемент архитектуры. В последние годы число конфликтов растет, а не сокращается. Некоторые из них долго остаются во взрывоопасном состоянии, которое может быть мгновенно нарушено. Это характерно для грузино-осетинско и абхазского, армяно-азербайджанского конфликтов, ситуации в Косово и др. Может быть, нужно закрепить и сами эти процедуры, сам механизм урегулирования споров. Уже есть опыт, в т.ч. удачный, действия такого механизма, но созданной процедуры ясной процедуры нет.

В развитие этого принципа инициатива Д. Медведева предполагает переговоры руководителей не только государств, но и созданных на евроатлантическом пространстве международных институтов - Евросоюза, НАТО, ОБСЕ, ОДКБ и СНГ - для обсуждения механизмов обеспечения универсальной безопасности и формировании неделимого пространства безопасности.

Сегодня эта проблема стала особенно актуальна после вступления в силу Лиссабонского договора, в соответствии с которым входящие в Евросоюз государства фактически взяли на себя обязательство о взаимопомощи, т.е. сформировали единое пространство безопасности, за пределами которого остались другие еврейские страны. Евросоюз стал фактически конфедерацией государств, объединенных единой внешней и военной политикой.

Принцип недопустимости применения силы можно рассматривать как расшифровку и детализацию первого (увеличения суверенитета и территориальной целостности) с упором на создание конкретных переговорных механизмов.

Разумеется, здесь подразумевается признание равных прав всех государств - потенциальных участников соглашения, независимо от их принадлежности к политическим союзам и военным блокам.

Третий принцип логически вытекает из второго: "это гарантии обеспечения равной безопасности. Именно равной безопасности, а не какой-то другой. И здесь нужно следовать трём "не". А именно:

- не обеспечивать свою безопасность за счёт безопасности других;

- не допускать (в рамках любых военных союзов и коалиций) действий, ослабляющих единство общего пространства безопасности;

- в-третьих, не позволять, чтобы развитие военных союзов осуществлялось в ущерб безопасности других участников договора.

Сказанное имеет прямое отношение, например, к такому новому субъекту международных отношений, каким стал Евросоюз после вступления в силу Лиссабонского договора. Как справедливо заметил профессор МГИМО(У) Л. Энтин, "Политические и географические границы ЕС нестабильны. В любой момент они могут измениться. С ареалом своего жизненного пространства ЕС так до сих пор и не определился. Куда его может завести внешняя экспансия, остается только гадать. Решение о внешних границах расширения ни Брюсселем, ни столицами "двадцати семи" окончательно не принято. Одни государства хотели бы его продолжить, другие предпочли бы в какой-то момент остановиться[4].

Действительно, расширение Евросоюза на юг и восток выглядит вполне вероятным. Некоторым кажется, что даже неизбежным. Но его превращение в военно-политический блок также выглядит вполне неизбежным после лиссабонских соглашений (декабрь 2009 г.). Поэтому для России, выведенной "за скобки" единого оборонного пространства, а также ряда других стран, военное измерение расширения Евросоюза не может ни быть беспокоящим процессом.

М. Энтин считает, что "политика в отношении Балкан давно уже отнесена к разряду внутренней. Поглощение субрегиона является лишь вопросом времени. Оно начнется с Хорватии и не остановится, пока все балканские страны не окажутся внутри объединения. В апреле 2009 г., окончательно закрепляя указанный тренд, заявку на вступление подала Албания"[5]. Это расширение влияния неизбежно ведут к росту конкуренции. Важно, чтобы такая конкуренция не переходила в военно-политическую область.

Это имеет огромное значение и для других регионов планеты, например, Центральной Азии и других регионов, где возможно втягивание различных стран в различные союзы и даже формирование новых военно-политических союзов и коалиций.

Так, например, не исключено формирование союза между Японией, США и Кореей, имеющего очевидную направленность против КНДР. Или США и Пакистана - против Индии, как, впрочем, и пакистано-китайской антииндейской коалиции.

Кроме того, может происходить эволюция двусторонних "стратегических партнерств" в сторону создания военно-политических союзов, а на их основе многосторонних блоков.

Все эти тенденции имеют реальную перспективу и не могут исключаться. Но самое главное - их развитие изначально не должно иметь направленность против третьих стран. Так, расширение российско-индийского стратегического партнерства при существовании таких ограничений может не выйти за рамки широкого военно-технического и политического сотрудничества. При отсутствии таковых - логично ожидать от него превращение в военно-политический союз с участием ряда центральноазиатских государств.

Развитие ШОС также может развиваться в различных направлениях. Как трансформации в военно-политический блок, так и сохранения "мягких" коалиционных форм.

Как считает М. Энтин, "... на Молдавию, Украину, Белоруссию и даже Закавказье ЕС также имеет свои виды. Во всяком случае, заигрывание с политическими элитами этих стран Брюссель интенсивно занимается. Мечты о перспективе членства искусно подпитывает. По Лиссабонскому договору любая из них может на него претендовать в случае, если будет удовлетворять политическим и экономическим критериям членства. Забота о достижении этих критериев прописана в политике соседства ЕС и восточного партнерства. Юридико-географическим критериям, будучи европейскими странами, они изначально соответствуют" [6].

Равенство прав всех участников соглашения должно воплотиться в равных гарантиях безопасности. Всеобщее признание этого постулата означало бы постепенную демилитаризацию военно-политических союзов. Действующий Устав НАТО предусматривает обязательство членов союза: агрессия в отношении любого из них рассматривается как агрессия против всех. А если член НАТО сам спровоцирует ответные действия, которые будут квалифицированы им как агрессия? Представим себе, что могло бы произойти, если бы Грузия в момент своего нападения на Южную Осетию являлась членом НАТО?!

Четвёртое. В Договоре (ДЕБ) важно подтвердить, что ни одно государство и ни одна международная организация не могут иметь эксклюзивных прав на поддержание мира и стабильности в Европе. В полной мере это относится и к России. Но такая же модель взаимоотношений должна быть обеспечена и для других регионов планеты.

Это, конечно, "камень", брошенный в сторону США, ибо никакая другая страна и не претендует на подобную роль. В Европе размещены американские военные базы, ядерное оружие. США активно вмешиваются в каждую конфликтную ситуацию на континенте. Свежий пример - появление кораблей американского ВМФ у Черноморского побережья Кавказа во время осетино-грузинского конфликта. Расширение НАТО и его продвижение на восток, юг и даже на север чревато закреплением неоглобалистких тенденций. Так, в последние годы становится актуальным формирование консенсуса стран по Арктике. Если допустить, что НАТО захочет выглядеть гарантом, например, Канады или Дании, то переговоры об использовании этого региона, а тем более его границах, становятся еще более проблемными.

Применительно ко всему миру этот принцип означает, что ни одно государство и ни один блок не могут претендовать на эксклюзивное право по использованию военной силы или на принятие других мер по поддержанию стабильности. В противном случае эти претензии превратят в монополизм, определяющий всю систему безопасности и развития в регионе.

Фактически этот принцип направлен на исключение военно-политического доминирования со стороны любого государства или союза в мире. Экономическое, социальное и гуманитарное развитие во многом предопределяются способностью государств осуществлять свою суверенную внутреннюю и внешнюю политику. Поэтому принцип отказа от эксклюзивных прав на безопасность так или иначе распространяется и на экономическое, социальное и культурное развитие, способность государства обеспечить суверенитет и национальную идентичность.

Растущая конкуренция между различными ценностями и моделями развития, неизбежная сегодня и в будущем, не будет находиться под очевидным военным влиянием того или иного государства или блока, т.е. у них не будет дополнительных конкурентных преимуществ.

Выбор государством приоритетов и целей развития, использование в этих целях институтов государства происходят в зависимости от сохранением нации полного суверенитета. Если этого нет, то нации могут навязать экономические, социальные и иные решения. Как, например, многое было навязано СССР и России в прошлом.

Появление новых угроз и проблем в области безопасности требует конструктивного диалога всех заинтересованных сторон. Если у какой-то страны появляется соблазн и возможность "решить проблему" в одностороннем порядке, без консультаций, то это может привести к непредсказуемой реакции других государств. Таких потенциальных сценариев и вариантов реакции может быть множество. Предусмотреть все невозможно, но возможно и необходимо договориться об отказе от односторонних действий в случае возникновения новой угрозы, предварительных консультациях, в которых могут принять участие все заинтересованные стороны.

Подобные обстоятельства могут возникать не только на европейском континенте, но и в других регионах мира, где могут пересекаться интересы европейских государств. Так, например, в 1956 году во время Суэцкого кризиса на Ближнем Востоке столкнулись интересы СССР, Великобритании и Франции, которые не только привели к масштабному использованию военной силы, но и угрозе ядерной войны.

Сегодня такими потенциальными регионами может явиться уже не только Ближний, но и Средний Восток, Закавказье, Арктика, Средиземноморье, да и другие регионы.

И, наконец, пятое: "целесообразно установить базовые параметры контроля над вооружениями и разумной достаточности в военном строительстве. Очевидно, что военная безопасность не может быть обеспечена без ограничения вооружений, контроля и договоренностей относительно военно-технических мер обеспечения безопасности. В свое время это поняли даже лидеры стран, находившихся в состоянии "холодной войны", запретив и ограничив целые виды и классы оружия включая ОМУ.

Кроме того, очевидна взаимосвязь между военным соперничеством и неизбежными военными расходами с развитием государств. Чрезмерные усилия, потраченные на обеспечение безопасности (иногда эксперты считают пределом 8% ВВП), безусловно сказываются на возможностях опережающего развития. Соответственно гонка вооружений, тем более не ограниченная никакими обязательствами, ведет к нерациональному расходованию национальных ресурсов.

С другой стороны, опыт Израиля и США, а также, частично, СССР, показывает, что их инновационные достижения в промышленности во многом были следствием развития военных НИОКР. Поэтому принцип "разумной достаточности", узаконенный в международной практике, поможет ограничить чрезмерные для экономики и опасные для стабильности военные расходы.

Не секрет, что торговля оружием и услугами на внешнем рынке имеет как негативное, так и позитивное значение. Особенно, если речь идет о серийном производстве новых образцов В и ВТ для продажи за рубеж. Объем таких продаж может составлять для России более 10 млрд долларов, а также (как, например, в случае с Индией) обеспечивать особые, "стратегические" двусторонние отношения. И здесь принцип "разумной достаточности" может сыграть свою роль, регулируя объемы и направленность торговлей оружием и военной техникой.

Также важно сформировать новое качество взаимодействия, новые процедуры, новые механизмы взаимодействия по таким направлениям, как распространение ОМУ, наркотрафик и терроризм.

Очевидно, что новая международная реальность связана с ростом новых угроз. Новые, в т.ч. нетрадиционные угрозы, уже стали предметом взаимодействия между государствами. Иногда даже более приоритетными, чем прежние. Это относится к борьбе с международным терроризмом, "киберугрозами" и др. В МИДе России был создан даже специальный департамент, отвечающий за эти направления сотрудничества.

Речь здесь идет о выработке целого пакета соглашений по контролю за ядерными и обычными вооружениями в Европе. Старые соглашения (например, Договор об обычных вооруженных силах в Европе) после распада СССР полностью утратили смысл и перестали быть рычагом стабилизации военно-политической обстановки.

Со своей стороны Россия предпринимает все возможное для того, чтобы ее действия по обеспечению безопасности не рассматривались на Западе в качестве угрозы. Так, по мнению большинства западных экспертов, хотя расширение активности НАТО и Евросоюза на постсоветском пространстве и рассматривается в новой военной доктрине России[7] как главная угроза, "... достаточно очевидно, что Россия не собирается наращивать свой военный потенциал на западных границах"[8].

Пришло время искать новые подходы к контролю над вооружениями в мире и особенно в Европе. Это признают уже и здравомыслящие европейцы.

Предложенная Россией идея построения новой системы европейской и в перспективе международной безопасности носит концептуальный и долгосрочный характер и устремлена в будущее. Повторю, никто в России и не надеется, что Договор удастся подписать в краткосрочной перспективе. История дипломатии, однако, учит, что, не сделав первого шага, невозможно сделать последующие шаги к намеченной цели. Мало вероятно, чтобы все государства немедленно отказались от своих взглядов на роль военной силы и соответствующих институтов, признали универсальность принципов безопасности и норм международного права.

У России, реализующей планы экономической и социальной модернизации, есть острая потребность в создании новой архитектуры международной безопасности, основанной на прочных принципах. Понимая, что никакие договоры не гарантируют мирного развития страны, мы, конечно же, понимаем и то, что чем благоприятнее будут международные реалии такого развития, тем быстрее и эффективнее будут развиваться процессы модернизации. Эта взаимосвязь - очевидна.

Ясно и другое. Никакое опережающее развитие и качественный скачок в развитии страны сами по себе не обеспечат военной безопасности. Даже страны-лидеры в экономическом развитии становились объектом агрессии и недружественной политики. Поэтому, развивая принципы обеспечения безопасности и международного сотрудничества, мы создаем фундамент для будущего существования нации и государства в качестве независимых субъектов международных отношений, т.е. работаем на свою будущую перспективу. Мы конструируем уже сегодня свое будущее, понимая, что оно зависит не только от нас, но и внешнего, не всегда расположенного к нам мира.



_____________

[1] Медведев Д. Послание Президента Федеральному Собранию. 30.11.2010 / http://www.kremlin.ru

[2] Цит. по: Борко Ю. Евросоюз и внешний мир: проблемы "мягкой силы" и "единого голоса" // Европейская безопасность: события, оценки, прогнозы. Выпуск 20 (36). 2010. С. 2.

[3] Пядышева Е. "Не в силе Бог, но в правде" // Международная жизнь. 2010. N 8. С. 129.

[4] Энтин М.Л. Европейский Союз как один из ведущих международных игроков // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2009. N 2 (24).

[5] Энтин М.Л. Европейский Союз как один из ведущих международных игроков // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2009. N 2 (24).

[6] Энтин М.Л. Европейский Союз как один из ведущих международных игроков // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2009. N 2 (24).

[7] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента России 5 февраля 2010 г. / www.sbef.ru

[8] Новикова Д.О. Российская военная доктрина в редакции 2010 г.: реакции и оценки политических и экспертных кругов Запада. Аналитическая записка ИМИ МГИМО(У) М. 2010. Апрель. С. 5.

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован